Бывало, глупости онъ попросту болталъ,

Теперь ученостью онъ толковать ихъ сталъ.

Бывало, лишь глупцы его не понимали,

А нынѣ разумѣть и умные не стали;

Домъ, городъ и весь свѣтъ враньемъ его скучалъ.

Въ метафизическомъ бѣснуясь размышленьи

О заданномъ одномъ старинномъ предложеньи:

Сыскать начало всѣхъ началъ,

Когда за облака онъ думой возносился,

Дорогой шедши, оступился

И в ровъ попалъ.

Отецъ, который съ нимъ случился,

Скорѣе бросился веревку принести,

Домашнюю свою премудрость извести;

А думный, между тѣмъ, дѣтина,

Въ той ямѣ сидя, разсуждалъ:

„Какая быть могла причина,

Что оступился я и въ этотъ ровъ попалъ?

Причина, кажется, тому землетрясенье:

А въ яму скорое стремленье —

Центральное влеченье,

Воздушное давленье…“

Отецъ съ веревкой прибѣжалъ.

„Вотъ“, говоритъ, „тебѣ веревка: ухватися. 4

Я потащу тебя; смотри, не оборвися“.

— Нѣтъ, погоди тащить; скажи мнѣ напередъ:

Веревка вещь какая?

Отецъ хоть былъ и не ученъ,

Да отъ природы былъ уменъ.

Вопросъ дурацкій оставляя,

„Веревка вещь“, сказалъ „такая,

Чтобъ ею вытащить, кто въ яму попадетъ“.

— На это-бъ выдумать орудіе другое.

А это слишкомъ ужъ простое.

„Да время надобно“, отецъ ему на то:

„А это, благо, ужъ готово“.

— А время что?

„А время вещь такая,

Которую съ глупцомъ не стану я терять.

"Сиди“, сказалъ отецъ, "пока приду опять“.

Что, если бы вралей и остальныхъ собрать,

И въ яму къ этому въ товарищи послать?..