И не имѣлъ богачъ сей ни заслугъ, ни чина,

И былъ прямая онъ скотина.

Что-жъ? богачу, сказать нельзя, какой пріемъ!

Всѣ встали передъ богачомъ;

Всякъ богача съ почтеніемъ встрѣчаетъ,

Всякъ стулъ и мѣсто уступаетъ,

И подъ руки его берутъ,

То тутъ,

То тамъ его сажаютъ,

Поклоны чуть ему земные не кладутъ

И мѣры нѣтъ, какъ величаютъ.

Бѣднякъ, людей увидя лесть,

Къ богатому неправу честь,

Къ себѣ неправое презрѣнье,

Вступилъ о томъ съ своимъ сосѣдомъ въ разсужденье.

"Возможно-ль", говоритъ ему,

"Что такъ людей богатство ослѣпляетъ.

Достоинства того, кто бѣденъ, получаетъ,

А кто богатъ, того пороки прикрываетъ?

Куды, какъ это огорчаетъ!"

— Дивишься ты чему! —

Другой на это отвѣчаетъ: —

Достоинствъ, вѣдь, взаймы не ищутъ никогда,

А денегъ — завсегда.

ЛЬВИНЫЙ УКАЗЪ.

"Такое-то число и годъ,

По силѣ даннаго велѣнья,

Рогатый крупный, мелкій скотъ

Имѣетъ изгнанъ быть изъ львинаго владѣнья,

И долженъ выходить не въ сутки, въ одинъ часъ".

Такой объявленъ былъ львомъ пагубный указъ,

И всѣ повиновались:

Отправился козелъ, бараны въ путь сбирались,

Олень и волъ и всѣ рогатые скоты.

"А ты, косой, куды?"

— Ахъ, кумушка, бѣды! — 11

Трусливый зайчикъ такъ лисицѣ отзывался,

А самъ совался

И метался:

— Я видѣлъ тѣнь ушей моихъ;

Боюсь, сочтутъ рогами ихъ

Министры львины. Ахъ! зачѣмъ я здѣсь остался?

Опаснѣйшими ихъ рогами обнесутъ.